Неточные совпадения
Но
знаю, что, может быть, несу глупые речи, и некстати, и нейдет все это сюда, что не мне, проведшему жизнь в бурсе и на Запорожье, говорить так, как в обычае говорить там, где бывают
короли, князья и все что ни есть лучшего в вельможном рыцарстве.
— Ну, — чего там годить? Даже — досадно. У каждой нации есть царь,
король, своя земля, отечество… Ты в солдатах служил? присягу
знаешь? А я — служил. С японцами воевать ездил, — опоздал, на мое счастье, воевать-то. Вот кабы все люди евреи были, у кого нет земли-отечества, тогда — другое дело. Люди, милый человек, по земле ходят, она их за ноги держит, от своей земли не уйдешь.
Лицо самозванца изобразило довольное самолюбие. «Да! — сказал он с веселым видом. — Я воюю хоть куда.
Знают ли у вас в Оренбурге о сражении под Юзеевой? Сорок енаралов убито, четыре армии взято в полон. Как ты думаешь: прусский
король мог ли бы со мною потягаться?»
— А то прочитаешь в газетах, например, вот хоть бы вчера читал я, что шведский
король посетил город Христианию: и не
знаешь, что этому за причина?
Накануне отъезда, часа в два, я сидел у него, когда пришли сказать, что в приемной уже тесно. В этот день представлялись ему члены парламента с семействами и разная nobility и gentry, [
знать и дворянство (англ.).] всего, по «Теймсу», до двух тысяч человек, — это было grande levee, [большое вставание (фр.).] царский выход, да еще такой, что не только
король виртембергский, но и прусский вряд натянет ли без профессоров и унтер-офицеров.
— Король-девка! — вскликнула Дарья Никитишна. — Только
знаешь, что скажу я тебе нá это, Дунюшка? Живучи с такою женой, муж-то не вытерпел бы, не гудок, а плеть в руки взял бы — запела б песню другим голосом, как раз-другой обошел бы он тебя дубовым корешком.
Но в Париже я сделался сам сотрудником «Искры» и, списавшись с Василием Курочкиным, с которым тогда лично еще не был знаком, стал вести род юмористической хроники Парижа под псевдонимом «Экс-король Вейдевут». Вероятно, немногие и теперь
знают, что это был один из моих псевдонимов.
Актер. Искать город… лечиться… Ты — тоже уходи… Офелия… иди в монастырь… Понимаешь — есть лечебница для организмов… для пьяниц… Превосходная лечебница… Мрамор… мраморный пол! Свет… чистота, пища… всё — даром! И мраморный пол, да! Я ее найду, вылечусь и… снова буду… Я на пути к возрожденью… как сказал…
король… Лир! Наташа… по сцене мое имя Сверчков-Заволжский… никто этого не
знает, никто! Нет у меня здесь имени… Понимаешь ли ты, как это обидно — потерять имя? Даже собаки имеют клички…
Австрийский император, французский император и прусский
король писали к нашему императору, что так как у них крестьяне все освобождены без земли, а наш император дал крестьянам землю, то они боятся, что их крестьяне,
узнавши про это, бунт сделают, и просили нашего императора отобрать у наших крестьян землю назад.
Державство этому, поверьте, нисколько не помеха, ибо я не
знаю ни одного государственного учреждения, которое не могло бы быть сведено к духу евангелия; мудрые государственные строители: Хименесы [Хименес Франциско (1436—1517) — испанский государственный деятель, с 1507 года кардинал и великий инквизитор.], святые Бернарды [св. Бернард Клервосский (1090—1153) — деятель католической церкви аскетического направления.], святые Людовики [св. Людовик —
король Франции в 1226—1270 годах, известный под именем Людовика IX.], Альфреды [св. Альфред.
— В Пруссии удивительно как спокойно рушилось это право, — сказал Марьеновский. — Вы
знаете, что
король, во все продолжение разрешения этого вопроса, со всем двором проживал только по 50-ти тысяч гульденов.
— Свиньи — и те лучше, не-чем эти французы, живут! Ишь ведь!
Королей не имеют, властей не признают, страху не
знают… в бога-то веруют ли?
—
Знал ведь, что законный
король в живых состоит, а между прочим и виду не подавал, что
знает… все одно что у нас Пугачев!
— Не иначе, что так. У нас робенок, и тот понимает: несть власть аще…14 а француз этого не
знает! А может, и они слышат, как в церквах про это читают, да мимо ушей пропущают! Чудаки! Федор Сергеич! давно хотел я тебя спросить: как на твоем языке «
король» прозывается?
«Вы, говорит, ваше превосходительство, в карты лапти изволите плесть; где ж это видано, чтоб с
короля козырять, когда у меня туз один!» А он только ежится да приговаривает: «А почем же я
знал!» А что тут «почем
знал», когда всякому видимо, как Порфирий Петрович с самого начала покрякивал в знак одиночества…
И герб свой мы
знали: крестик с расширенными концами, а под ним охотничий рог. Сначала был просто крестик, но один наш предок спас на охоте жизнь какому-то Польскому
королю и за это получил в свой герб охотничий рог. Старший брат папин, дядя Карл, говорил нам...
Тогда и критика смиренно признает их достоинства; а до тех пор она должна находиться в положении несчастных неаполитанцев в начале нынешнего сентября, — которые хоть и
знают, что не нынче так завтра к ним Гарибальди придет, а все-таки должны признавать Франциска своим
королем, пока его королевскому величеству не угодно будет оставить свою столицу.
Книги сделали меня неуязвимым для многого:
зная, как любят и страдают, нельзя идти в публичный дом; копеечный развратишко возбуждал отвращение к нему и жалость к людям, которым он был сладок. Рокамболь учил меня быть стойким, но поддаваться силе обстоятельств, герои Дюма внушали желание отдать себя какому-то важному, великому делу. Любимым героем моим был веселый
король Генрих IV, мне казалось, что именно о нем говорит славная песня Беранже...
—
Знаешь, Горданов: я понимаю в одном месте
короля Лира.
— Ну, теперь мы — вольные птицы! — воскликнула Марья Николаевна. — Куда нам ехать — на север, на юг, на восток, на запад? Смотрите — я как венгерский
король на коронации (она указала концом хлыста на все четыре стороны света). Все наше! Нет,
знаете что: видите, какие там славные горы — и какой лес! Поедемте туда, в горы, в горы!
— Это доказывает только, что его величество
знает поговорку: «По одежке протягивай ножки», — заметил, улыбаясь, капитан, — и не грабит своих подданных, как грабят разные магараджи Индии, позволяющие себе безумную роскошь… Страна небогатая, и
король получает на свое содержание очень скромные суммы, назначенные парламентом…
Каприви сказал во всеуслышание только то, что всякий
знает, хотя это и старательно скрывается от народов; он сказал то, почему нанимались гвардии швейцарцев и шотландцев к французским
королям и папам, почему в России старательно перетасовывают рекрут так, чтобы полки, стоящие в центрах, комплектовались рекрутами с окраин, а полки на окраинах — людьми из центра России.
Я
знаю только то,
Что в Кракове явился самозванец
И что
король и паны за него.
Не мнишь ли ты, что я тебя боюсь?
Что более поверят польской деве,
Чем русскому царевичу? — Но
знай,
Что ни
король, ни папа, ни вельможи
Не думают о правде слов моих.
Димитрий я иль нет — что им за дело?
Но я предлог раздоров и войны.
Им это лишь и нужно, и тебя,
Мятежница! поверь, молчать заставят.
Прощай.
Не
знаем, как на других, но по крайней мере на нас «
Король Лир» постоянно производил такое впечатление.
— Князь Юлико… то есть
король (поправляю я себя мысленно),
знаете ли вы, что будет с вами?
Что за беда, хоть и
узнают. Только б
Не встретился мне сам
король. А впрочем,
Я никого в Мадрите не боюсь.
Наконец был подписан между Австрией, Пруссией и Россией договор о первом разделе Польши. В нее вступили два русские корпуса, один из них, из Эльмпта, остановился в Литве. Суворов был переведен в этот корпус и в октябре выступил с ним для следования в Финляндию, так как в шведском
короле предполагались враждебные замыслы по отношению к России. Об этой цели движения корпуса Суворов не
знал во время похода. Он
узнал об этом лишь в Петербурге, из уст самой императрицы.
Когда она
узнала об этом решении, то радости ее не было пределов. Две вещи она ненавидела: представительность и внутреннюю политику — и вот он, ее roi-soleil, [Король-солнце (фр.).] навсегда освобождает ее от них. Отныне она будет иметь возможность без помехи удовлетворять своим нетребовательным вкусам: своей набожности и любви к домашнему очагу.
— Возьми это семечко, — сказал
король. — Пока оно будет у тебя, ты всегда
знать будешь урок свой, какой бы тебе ни задали, с тем, однако, условием, чтоб ты ни под каким предлогом никому не сказывал ни одного слова о том, что ты здесь видел или впредь увидишь. Малейшая нескромность лишит тебя навсегда наших милостей, а нам наделает множество хлопот и неприятностей.
Лишь только
король удалился, как окружили Алешу все придворные и начали его всячески ласкать, изъявляя признательность свою за то, что он избавил министра. Они все предлагали ему свои услуги: одни спрашивали, не хочет ли он погулять в саду или посмотреть королевский зверинец; другие приглашали его на охоту. Алеша не
знал, на что решиться. Наконец, министр объявил, что сам будет показывать подземные редкости дорогому гостю.
Долго не мог он опомниться и не
знал, что ему думать. Чернушка и министр,
король и рыцари, голландки и крысы — все это смешалось в его голове, и он насилу мысленно привел в порядок все, виденное им в прошлую ночь. Вспомнив, что
король ему подарил конопляное зерно, он поспешно бросился к своему платью и действительно нашел в кармане бумажку, в которой завернуто было конопляное семечка. «Увидим, — подумал он, — сдержит ли слово свое
король! Завтра начнутся классы, а я еще не успел выучить всех своих уроков».
Алеша задумался и не
знал, чего пожелать. Если б дали ему более времени, то он, может быть, и придумал бы что-нибудь хорошенькое; но так как ему казалось неучтивым заставить дожидаться
короля, то он поспешил ответом.
Нет нужды сказывать вам мое имя; оно покуда останется для вас тайною. Довольно вам
знать, что я приятель вашего брата, что он, быв неожиданно потребован
королем, с которым и отправился в Польшу, не успел, по этому случаю, кончить письмо свое к вам и просил меня сделать это вместо него. Исполняю волю вашего брата; продолжаю его повествование и сказанными путями отправляю письмо к вам.
Его польско-саксонское величество имело крепко на сердце, что посланник при дворе его потребовал от него некогда отчета в субсидных деньгах, присланных верным союзником и употребленных
королем на подарки разным женщинам; он
знал также, что Паткуль следил все намерения его сблизиться с Карлом и своею политикою мешал этому сближению.
Ты это давно
знаешь!» Взамен попечений о нем Паткуля, находившегося уже несколько лет посланником от российского двора при
короле польском, не оставляли его благодеяния скрытного гения, присылавшего уже несколько раз известия о Луизе: «Луиза здорова.
—
Король скажет, что лифляндцы сражались за него честно до последней возможности… Но Луиза?.. но… твоя невеста? Дай ей, по крайней мере,
знать, чтобы она бежала.
Быв в свите нашего
короля, я
узнал о заточении дяди только в Гутсдорфе, где Карл и Август имели свидание на квартире нашего министра Пипера.
— Представь себе, мой друг! а я тебя все принимал за вице-губернатора, да и думаю: что это у него как будто бы вдруг стало совсем другое ли-цо?.. У того,
знаешь, было лицо такое о-са-нистое, умное. Не-о-бык-новенно умный был человек и все стихи со-чи-нял на разные случаи. Немного, этак сбоку, на бубнового
короля был похож…
— Но в вашем присутствии? Не иначе. Поймите, дорогой друг, что с той ночи я только ваш ученик. Вы находите, что нельзя выгонять старой обезьяны? Прекрасно, пусть остается. Вы говорите, что надо принять какого-то экс-короля? Прекрасно, примем. Но я позволю линчевать себя на первом фонаре, если я
знаю, зачем это надо.
— Конечно, недоразумение, маркиз прав. Газеты называют это революцией, но лучше поверьте мне, я
знаю мой народ: это простое недоразумение. Теперь они сами плачут. Как можно без
короля? Тогда совсем не было бы
королей, вы понимаете, какие глупости! Они ведь говорят, что можно и без Бога. Нет, надо пострелять, пострелять!
— Оставьте, Вандергуд! Республика, демократия! Это глупости. Вы сами хорошо
знаете, что
король всегда необходим. У вас, в Америке, также будет
король. Как можно без
короля: кто же ответит за них Богу? Нет, это глупости.
Иван Васильевич стоял в деревне Кольцове, откуда мог видеть Тверь как на ладони. Явился к нему Хабар-Симской за повелением. Он
знал, что Михайло Борисович, дрожа за свою безопасность, а более — молодой супруги своей, внучки
короля польского Казимира, собирается в следующую ночь бежать из городка. Хабар брался захватить их и в этом деле отдавал голову свою порукой.
Но
знай, что не папа, только император жалует в
короли, в принцы и рыцари.
— Милый друг! — говорила однажды баронесса, держа на коленах прекрасного малютку и вся пылая от любви к нему. — Недаром астрологи напророчили нашему сыну столько даров. Полюбуйся им; посмотри, какой ум, сколько огня в его глазах; он глядит на нас, будто нас понимает. Кажется, так и горит на нем звезда величия и славы! Кто
знает, какая высокая доля ждет его! Ведь и
король богемский, Подибрад, был простой дворянин…
К случаю только поручено ему было от
короля римского, Максимилиана,
узнать, что за страна находится на востоке, о которой слухи стали доходить и до цесарского дома и которой дела начинали понемногу вязаться с делами Европы.
— Не честил меня Иван, как подобает честить царя и шурина своего, так я ему шиш показал.
Знайте, все права свои на византийское мое царство подарил я шпанскому
королю Фердинанду и королеве Изабелле.
Гордый, не
зная почему, своим панцирным боярством и разве тем, что предок его держал стремя у одного из польских
королей и удостоился приветливых слов наияснейшего, он стремился дорыться, во что бы то ни стало, в архивных мусорах до утраченной дворянской короны.
— Я
знаю, — продолжал хладнокровно русской генерал, — что
король неаполитанский приехал ко мне просить пощады своим фуражирам и завести род переговоров, чтоб успокоить хотя несколько своих солдат.
Не
знаю, каково он представляет
короля у себя во дворце, но в деле, а особливо в кавалерийской атаке, дьявол! — так все и ломит.